У дома № 2 по улице Фрунзе — сталинский ампир с пристроенной хрущевкой — стоят прораб Андрей Васьков из компании «Мастер-Дом-Сервис» и архитектор Светлана Бакшеева. Они спорят про оттенок серого. В арках, по задумке, он должен быть «холодный», а получился — тёплый. Теперь на деньги подрядчика поверх закупленной краски колеруют ещё одну банку — холодную. В это время подходят работники и получают указания: в какую краску и как красить разные детали на фасаде. Деталей очень много, и некоторые из них должны иметь разные цвета с разных сторон.
Такие «рабочие совещания» Светлана Бакшеева проводит через день, на разных объектах, на безвозмездной основе. И это, по сути, единственный механизм, который сегодня определяет, как будет выглядеть исторический центр Новосибирска. Ни один тендер, ни один договор подряда, ни одна должностная инструкция этого диалога не прописывают.
А происходило вот что: дома, на которых сохранялись советские штукатурные слои с исторической покраской, капремонт оголял до кирпича и штукатурил заново. Лепнину сбивали или «теряли». То, что отлетело, никто уже не восстанавливал. Ограждения на крышах ставили по единому шаблону – и на больших домах, и на двухэтажных: масштаб не соблюдался.
Цвет краски утверждался, как правило, старшим по дому, а качество краски определялось той сметой, которую утверждал подрядчику Фонд модернизации ЖКХ.
В конце 2024 года, после того, как сняли леса с фасадов домов на Богдана Хмельницкого, выяснилось, что многие дома ушли из стандартной охры и зелёного в какой-то, по выражению Светланы, «гнойный цвет», исчезла «тёплая, солнечная Богдашка». Тогда она сделала доклад на общественном экспертном совете по градостроительству: что происходит с фасадами домов на улице Богдана Хмельницкого в процессе капремонта. Проблемой озаботились главные архитекторы города и области (на тот момент это были Александр Ложкин и Иван Фаткин).
Подключилось к вопросу и новосибирское отделение Союза архитекторов России (НОСАР) – не путать с Союзом архитекторов и дизайнеров (САД), который возглавляет Светлана Бакшеева. Они провели ряд совещаний с Фондом модернизации ЖКХ, который занимается капремонтом. Однако системного решения так и не было выработано. Реально удаётся «спасать» дома, только когда «договариваются снизу». (Однако, у представителей НОСАР другой взгляд на эту ситуацию, он описан в другом тексте – по ссылке).
«Бывают подрядчики и прорабы, которые переживают за дело, и тогда что-то делается. А если подрядчик не идёт навстречу, получается то, что получается. У нас это просто уровень человеческих отношений. Активные архитекторы, активные прорабы, которые хотят что-то сделать для города.
Если подрядчик сам готов вкладывать дополнительные деньги, заказывать балясины, сбивать и переделывать арки, восстанавливать кронштейны, то дом получается хорошим. Если нет, то дом красится "как в проекте", а проект, в свою очередь, рисует далёкая проектная организация, иногда без архитектора в штате вообще. Подрядчик применяет ту краску, на которую у него хватило денег в тендере. А тона в этой краске могут уходить не туда».
Нюансы, которые видит архитектор
Один и тот же цвет, заложенный по каталогу, в разных красках уходит то в синий, то в красный, то в холодный, то в тёплый. «Советской палитры нет ни в одном европейском каталоге, потому что европейские краски рассчитаны на «голландский» воздух сквозь тучи, а у нас много солнца», – рассказывает Светлана Бакшеева. Каждый раз нужно делать выкрасы на месте – на разной штукатурке, на разной фактуре, с разной стороны дома, в разное время суток. «На Фрунзе, 2 на один только серый было семь выкрасов».
Параллельно с цветом идёт борьба за детали. Кронштейны балконов, фигурные карнизы, тяги по фасаду – в проекте капремонта на них нет денег, заложена только «отбивка бухтящих частей». Если подрядчик идёт навстречу, карниз подкрашивается, утраченный кронштейн восстанавливается. Если не идёт, карниз закрашивают, упрощают. В основном фасад «упрощается» простыми рабочими без всякого спроса.
Отдельная боль – камешковая штукатурка. Историческая штукатурка с мраморной и гранитной крошкой, которая «играет на свету», придавая зданиям монументальное звучание, «римский стиль». Капремонт её полностью сбивает и заменяет простой. У Фонда модернизации ЖКХ на камешковую штукатурку нет денег – она дороже. Или козырьки для подъездов – к историческим фасадам приставляют «лист железа на ножках», которые могут упираться в соседнее окно». «Если ты только отвернёшься, идёт что-то не так, постоянно нужно находиться на объекте. Потому что, извините меня, работники, которые работают на фасаде, они вообще мало что понимают. Задачу нужно давать узко и чётко».
К этому добавляется человеческий фактор – позиция самих жителей, старших по дому. Прожив лет тридцать без капремонта, в обшарпанных домах, они, тем не менее, лучше всех знают, как надо красить фасады. А точнее – как их красить не надо.
Один требует: «Хотим белый фасад». Тот же самый, через неделю: «Уберите эту белую полосу». Другие требует ярких цветов «вырви глаз». Светлана называет это «полифонией мнений» и говорит, что приходится проскальзывать между этими волнами: в итоге находим общий язык со всеми. «Людям сейчас некуда спустить эмоции. Они смотрят, где они вообще могут выступить, и публично высказать своё мнение. Фасад не тот – отличный способ самовыразиться».
Позвонила депутату и сказала: «Надо создать на Богданке комиссию по колористическому решению фасадов объекта культурного наследия Красная Горка. Я – председатель правления Союза архитекторов и дизайнеров, соберу состав комиссии. Вы будете представлять нас во всех инстанциях, в том числе в фонде модернизации ЖКХ».
В комиссию вошли архитекторы, в том числе Анна Наволоцкая, доцент НГАСУ, дизайнер Инна Радаева из дома «Алиса», Ольга Арбатская, архитектор-дизайнер, дочь архитектора и художника Геннадия Арбатского. Депутат написал обращение в фонд модернизации ЖКХ, и фонд пошёл на сотрудничество и воспользовался её помощью.
По той же схеме спасли в 2025 году «коптюговский терракот» Академгородка. Там собрали свою комиссию: художник Олег Горохов, Наталья Гузевская, которая администрировала работу, архитектор Олег Вишневский, председатель комиссии Анастасия Близнюк. Светлана Бакшеева тоже присоединилась к комиссии. Также в работе комиссии принимал участие депутат.
В Академгородке прошло совещание с участием главного архитектора Ивана Штурбабина и главного художника города Маргариты Смердовой. Многие жители хотели свой собственный цвет на своём доме, но главный архитектор города настоял, что дома по Морскому проспекту входят в общий ансамбль, что нужен единый оттенок для этих домов. И тогда с участием художников из Академгородка, присутствовавших на той выездной встрече, был выбран оттенок, который все одобрили.
«В Академгородке, – замечает Светлана, – даже жители помогают сохранять исторический облик. Например, заказали исторические чугунные ограждения балконов за свой счёт. Стараются разбирать "домики" на балконах. Это всё – на человеческой инициативе».
На каждый адрес Светлана выезжает, обследует дом, фиксирует исторические слои краски. Определяется год постройки, кто архитектор, его изначальные предпочтения. Учитывается окружение: есть ли какой-то ансамбль, площадь, перекрёсток. Как это смотрится с человеческого роста. Нужно ли отдельно выкрашивать дворовый фасад. Потом даётся несколько колористических решений, которые обсуждаются и согласовываются с главным архитектором города.
После этого делаются выкрасы именно той краской, которой собирается красить фасад данный подрядчик. Обсуждаются детали на фасаде. У исторических зданий, как правило, куча деталей. Они бывают кривые, изломанные. Нужно ли их выделить или, наоборот, сделать незаметными? Ведь капремонт не включает в себя изготовление утраченных элементов фасада.
Многие подрядчики идут и на дополнительные затраты, и на дополнительную работу. Потому что переживают за город и хотят, чтобы он выглядел лучше. По словам Светланы, руководитель «Мастер-Дом-Сервис» Иван Головин вложил немало своих средств в то, чтобы вернуть домам на Богдана Хмельницкого их изначальный «шарм». Изготавливал утраченную балюстраду на балконах, восстановил молдинги на окнах первых этажей. Но это не компенсируется из фонда капремонта. Как и работа архитектора и дизайнера, которая сейчас делается на безвозмездной основе.
Нужны профессионалы. Хорошо, что я подвернулась и могу на месте принимать сложные решения, например, вижу, как выправить цвет и фактуру минимальным расходом краски. Но это прям профессиональные навыки. Без этого никак.
Проектировщики, которые участвуют в тендерах, который проводит Фонд модернизации ЖКХ, на объектах не видны. Выигрывает самая низовая по цене категория, и, соответственно, проект делается самый дешёвый.
У главного архитектора города нет штата помощников и весьма ограниченные полномочия.
Половина районных властей вообще не знает, что у нас есть охранные зоны культурного наследия и зоны АГО (архитектурно-градостроительного облика), которые должны «охранять» исторический облик улиц.
Какая-то структура должна быть, которая должна следить за этими фасадами. Один человек в городе не может, и два не могут. Это невозможно просто. Нужен институт города, о котором "говорят большевики" уже лет пятнадцать».
Подписывайтесь на Сибново в телеграм
Такие «рабочие совещания» Светлана Бакшеева проводит через день, на разных объектах, на безвозмездной основе. И это, по сути, единственный механизм, который сегодня определяет, как будет выглядеть исторический центр Новосибирска. Ни один тендер, ни один договор подряда, ни одна должностная инструкция этого диалога не прописывают.
Как всё началось с улицы Богдана Хмельницкого
Светлана Бакшеева – архитектор, председатель правления Союза архитекторов и дизайнеров (САД). Живёт на улице Богдана Хмельницкого, в той её части, что относится к соцгороду 1950-60х годов – объекту культурного наследия городского значения «Красная Горка». Когда капремонт впервые пришёл на её собственный дом на Народной, ей пришлось стать старшей по дому и взяться за фасад. Это была её «первая школа» понимания того, что делает капремонт с историческим фондом города. «Я поняла все процедуры, которые проходит дом при капремонте, какие огрехи, где нестыковки», – рассказывает Светлана.А происходило вот что: дома, на которых сохранялись советские штукатурные слои с исторической покраской, капремонт оголял до кирпича и штукатурил заново. Лепнину сбивали или «теряли». То, что отлетело, никто уже не восстанавливал. Ограждения на крышах ставили по единому шаблону – и на больших домах, и на двухэтажных: масштаб не соблюдался.
Цвет краски утверждался, как правило, старшим по дому, а качество краски определялось той сметой, которую утверждал подрядчику Фонд модернизации ЖКХ.
В конце 2024 года, после того, как сняли леса с фасадов домов на Богдана Хмельницкого, выяснилось, что многие дома ушли из стандартной охры и зелёного в какой-то, по выражению Светланы, «гнойный цвет», исчезла «тёплая, солнечная Богдашка». Тогда она сделала доклад на общественном экспертном совете по градостроительству: что происходит с фасадами домов на улице Богдана Хмельницкого в процессе капремонта. Проблемой озаботились главные архитекторы города и области (на тот момент это были Александр Ложкин и Иван Фаткин).
Подключилось к вопросу и новосибирское отделение Союза архитекторов России (НОСАР) – не путать с Союзом архитекторов и дизайнеров (САД), который возглавляет Светлана Бакшеева. Они провели ряд совещаний с Фондом модернизации ЖКХ, который занимается капремонтом. Однако системного решения так и не было выработано. Реально удаётся «спасать» дома, только когда «договариваются снизу». (Однако, у представителей НОСАР другой взгляд на эту ситуацию, он описан в другом тексте – по ссылке).
Анатомия «низовой договорённости»
Дом на улице Фрунзе, 2 – то, что считается «удачным объектом». Здесь сошлись три вещи: сложный с исторической точки зрения дом (сталинский ампир с кронштейнами, с балюстрадой балконов и фигурным карнизом плюс пристроенная позже хрущёвка), подрядчик, который болеет за город, ответственный прораб, архитектор, который приезжает три раза в неделю, и главный архитектор города, который сотрудничает с Союзом архитекторов и дизайнеров. Это, по определению Светланы, «абсолютно личная история» – никакая не документальная и не регламентная.«Бывают подрядчики и прорабы, которые переживают за дело, и тогда что-то делается. А если подрядчик не идёт навстречу, получается то, что получается. У нас это просто уровень человеческих отношений. Активные архитекторы, активные прорабы, которые хотят что-то сделать для города.
Если подрядчик сам готов вкладывать дополнительные деньги, заказывать балясины, сбивать и переделывать арки, восстанавливать кронштейны, то дом получается хорошим. Если нет, то дом красится "как в проекте", а проект, в свою очередь, рисует далёкая проектная организация, иногда без архитектора в штате вообще. Подрядчик применяет ту краску, на которую у него хватило денег в тендере. А тона в этой краске могут уходить не туда».
Нюансы, которые видит архитектор
Один и тот же цвет, заложенный по каталогу, в разных красках уходит то в синий, то в красный, то в холодный, то в тёплый. «Советской палитры нет ни в одном европейском каталоге, потому что европейские краски рассчитаны на «голландский» воздух сквозь тучи, а у нас много солнца», – рассказывает Светлана Бакшеева. Каждый раз нужно делать выкрасы на месте – на разной штукатурке, на разной фактуре, с разной стороны дома, в разное время суток. «На Фрунзе, 2 на один только серый было семь выкрасов».
Параллельно с цветом идёт борьба за детали. Кронштейны балконов, фигурные карнизы, тяги по фасаду – в проекте капремонта на них нет денег, заложена только «отбивка бухтящих частей». Если подрядчик идёт навстречу, карниз подкрашивается, утраченный кронштейн восстанавливается. Если не идёт, карниз закрашивают, упрощают. В основном фасад «упрощается» простыми рабочими без всякого спроса.
Отдельная боль – камешковая штукатурка. Историческая штукатурка с мраморной и гранитной крошкой, которая «играет на свету», придавая зданиям монументальное звучание, «римский стиль». Капремонт её полностью сбивает и заменяет простой. У Фонда модернизации ЖКХ на камешковую штукатурку нет денег – она дороже. Или козырьки для подъездов – к историческим фасадам приставляют «лист железа на ножках», которые могут упираться в соседнее окно». «Если ты только отвернёшься, идёт что-то не так, постоянно нужно находиться на объекте. Потому что, извините меня, работники, которые работают на фасаде, они вообще мало что понимают. Задачу нужно давать узко и чётко».
К этому добавляется человеческий фактор – позиция самих жителей, старших по дому. Прожив лет тридцать без капремонта, в обшарпанных домах, они, тем не менее, лучше всех знают, как надо красить фасады. А точнее – как их красить не надо.
Один требует: «Хотим белый фасад». Тот же самый, через неделю: «Уберите эту белую полосу». Другие требует ярких цветов «вырви глаз». Светлана называет это «полифонией мнений» и говорит, что приходится проскальзывать между этими волнами: в итоге находим общий язык со всеми. «Людям сейчас некуда спустить эмоции. Они смотрят, где они вообще могут выступить, и публично высказать своё мнение. Фасад не тот – отличный способ самовыразиться».
Попытка собрать систему через комиссию
С февраля по май 2025 года в Новосибирске не было главного архитектора города, и вопрос фасадов не с кем было решать. Поняв, что система не работает, Светлана взяла ситуацию в свои руки.Позвонила депутату и сказала: «Надо создать на Богданке комиссию по колористическому решению фасадов объекта культурного наследия Красная Горка. Я – председатель правления Союза архитекторов и дизайнеров, соберу состав комиссии. Вы будете представлять нас во всех инстанциях, в том числе в фонде модернизации ЖКХ».
В комиссию вошли архитекторы, в том числе Анна Наволоцкая, доцент НГАСУ, дизайнер Инна Радаева из дома «Алиса», Ольга Арбатская, архитектор-дизайнер, дочь архитектора и художника Геннадия Арбатского. Депутат написал обращение в фонд модернизации ЖКХ, и фонд пошёл на сотрудничество и воспользовался её помощью.
По той же схеме спасли в 2025 году «коптюговский терракот» Академгородка. Там собрали свою комиссию: художник Олег Горохов, Наталья Гузевская, которая администрировала работу, архитектор Олег Вишневский, председатель комиссии Анастасия Близнюк. Светлана Бакшеева тоже присоединилась к комиссии. Также в работе комиссии принимал участие депутат.
В Академгородке прошло совещание с участием главного архитектора Ивана Штурбабина и главного художника города Маргариты Смердовой. Многие жители хотели свой собственный цвет на своём доме, но главный архитектор города настоял, что дома по Морскому проспекту входят в общий ансамбль, что нужен единый оттенок для этих домов. И тогда с участием художников из Академгородка, присутствовавших на той выездной встрече, был выбран оттенок, который все одобрили.
«В Академгородке, – замечает Светлана, – даже жители помогают сохранять исторический облик. Например, заказали исторические чугунные ограждения балконов за свой счёт. Стараются разбирать "домики" на балконах. Это всё – на человеческой инициативе».
Далее – по всему городу
После удачного кейса Богдана Хмельницкого, где Союз архитекторов и дизайнеров (САД) в лице Светланы Бакшеевой и Инны Радаевой разработал палитру всего района Красная Горка, главный архитектор Новосибирска Иван Штурбабин предложил сотрудничать по колористическому решению исторических фасадов зданий и домов в центральной части города.На каждый адрес Светлана выезжает, обследует дом, фиксирует исторические слои краски. Определяется год постройки, кто архитектор, его изначальные предпочтения. Учитывается окружение: есть ли какой-то ансамбль, площадь, перекрёсток. Как это смотрится с человеческого роста. Нужно ли отдельно выкрашивать дворовый фасад. Потом даётся несколько колористических решений, которые обсуждаются и согласовываются с главным архитектором города.
После этого делаются выкрасы именно той краской, которой собирается красить фасад данный подрядчик. Обсуждаются детали на фасаде. У исторических зданий, как правило, куча деталей. Они бывают кривые, изломанные. Нужно ли их выделить или, наоборот, сделать незаметными? Ведь капремонт не включает в себя изготовление утраченных элементов фасада.
Многие подрядчики идут и на дополнительные затраты, и на дополнительную работу. Потому что переживают за город и хотят, чтобы он выглядел лучше. По словам Светланы, руководитель «Мастер-Дом-Сервис» Иван Головин вложил немало своих средств в то, чтобы вернуть домам на Богдана Хмельницкого их изначальный «шарм». Изготавливал утраченную балюстраду на балконах, восстановил молдинги на окнах первых этажей. Но это не компенсируется из фонда капремонта. Как и работа архитектора и дизайнера, которая сейчас делается на безвозмездной основе.
Как это могло бы быть выстроено системно
«Как могла бы быть выстроена работа по спасению новосибирских фасадов системно? На этот вопрос нет простого ответа.Нужны профессионалы. Хорошо, что я подвернулась и могу на месте принимать сложные решения, например, вижу, как выправить цвет и фактуру минимальным расходом краски. Но это прям профессиональные навыки. Без этого никак.
Проектировщики, которые участвуют в тендерах, который проводит Фонд модернизации ЖКХ, на объектах не видны. Выигрывает самая низовая по цене категория, и, соответственно, проект делается самый дешёвый.
У главного архитектора города нет штата помощников и весьма ограниченные полномочия.
Половина районных властей вообще не знает, что у нас есть охранные зоны культурного наследия и зоны АГО (архитектурно-градостроительного облика), которые должны «охранять» исторический облик улиц.
Какая-то структура должна быть, которая должна следить за этими фасадами. Один человек в городе не может, и два не могут. Это невозможно просто. Нужен институт города, о котором "говорят большевики" уже лет пятнадцать».
Подписывайтесь на Сибново в телеграм
