Один из верных признаков столичного статуса — когда город богат не только тем, что есть здесь и сейчас.
В Москве и Питере водят экскурсии о несбывшихся планах. Просто представьте, что жители блокадного Ленинграда прятались бы от бомбёжек в метро, проложенном ещё до революции. В духе парижан — с винтовыми лестницами, боковыми платформами, буйством лепных лиан и лягушек в «джунглях» модерна. А как бы захватывало дух почётного гостя, когда скоростной трамвай проносил его за пару часов от Дома Советов до Дворца Советов. Через бывшие Окуловку, Вишеру и Тверь — по проспекту, застроенному выразительными образцами «сталинского ампира»? Стёрлась бы не просто грань между городом и деревней — но между двумя столицами…
Новосибирск на удивление богат на неосуществлённые планы столичного масштаба. А в дерзновении просто переплёвывает оба города вместе взятые. Кто ж ещё в стране мог замахнуться на стройку самого большого театра, не имея подъёмных кранов и экскаваторов?
А вот с утратами всё обстоит не столь однозначно. Усадьбы великих талантов или царственных особ над Обью не высились.
Неужели, и скорбеть здесь не о чем? Потеряли десяток купеческих домов — и пусть? Только не было принято в дореволюционной Сибири мыслить по-гигантомански. Наоборот, всё делалось хозяевами, чтобы создать уголок уюта — если речь идёт о доме. Или просто привнести цивилизацию и промышленность в дикую бескрайнюю Сибирь. Открыть даже небольшой завод — уже решить ряд посильных не всякому задач. Впрочем, и количество, и качество людей внушало уважение: город быстро вышел на второе место по численности населения и первое — по объёмам производства в Томской губернии.
Но каждое «слагаемое», что образует эту «сумму» успеха, нуждается в отдельном изучении. А затем — в популяризации. И немногие уцелевшие дореволюционные дома ценны как тени этих «слагаемых» и «якоря» для рассказа. За ними стоят далеко не Маниловы — но реалисты, предприниматели, люди Дела. Их привёл в Сибирь не авантюризм, как золотоискателей и охотников на пушного зверя. Не стремление быть подальше от царя и его слуг, забывших «истинную веру» и «древнее благочестие», как у староверов. И уж тем более не обратное, то есть указ императора или приговор суда.
Люди просто делали свою работу, искали, «где лучше». Но и государство тоже блюло собственные интересы: готовилось к экспансии на восток, ведь стартовал делёж Китая на европейские колонии. Вклад царской власти в облик города отрицать тоже глупо.
В советское время городу досталось не только новое имя, но новые темпы и новые масштабы, нечеловеческие по своей сути. Централизованное планирование и ситуация «осаждённой крепости» вылились в радикальные и простые меры. Город превратился в своего рода «чашку Петри»: будто брали «пипетку» и капали ровно в те места, где требовалось появление производства. Центр города превращали в ансамбль конструктивизма. А со «стариной» не считались. Ей тогда было не больше лет, чем мне сейчас. А на отступах от центра, за преградами — реками (Обью, Каменкой, Ельцовкой, Инёй), оврагами и холмами, насыпями железных дорог — рождались «соцгородки» с заводами и собственной инфраструктурой.
Лишь после войны их связали с центром новые тоннели и мосты, трамвайные и троллейбусные линии. В незастроенных промежутках возникали жилмассивы вроде Кропоткинского, и по сей день на смену баракам приходят девятиэтажки и целые «Манхеттены».
Наверное, к 130-летию города пришла пора задуматься о цене прогресса и потерях. Хотя сколько лет должно исполниться Новосибирску, чтобы его перестали считать молодым?
Наш разговор рискует обернуться «плачем Ярославны». Однако есть несколько случаев, когда в нём всплывут громкие имена из прошлого. Например, недавний снос здания Хлебозаготконторы, где работал Юрий Кондратюк. Но как же много своеобразия в этой истории. Чего стоит одно только обоснование: привезти космический корабль и построить вокруг него точную копию здания!
Думаю, таков дух этого места. Ведь если в стенах трудился гений со страстью к изобретательству из подручных средств, он бы возмутился не столько факту сноса, но чрезвычайно простому и грубому выходу из положения. Он бы предложил, как минимум, домкрат, способный раздвинуть фундамент и стены здания до требуемых габаритов! А чего ещё ожидать от мастера строить гигантские зернохранилища без единого гвоздя, разработать турбину ветряной электростанции независимо от иностранных коллег и вдобавок рассчитать на досуге маршрут полёта на Луну?!
От игры ума перейдём к более приземлённым потребностям.
Город получил толчок к развитию благодаря своему расположению. Хлеб дал жизнь городскому порту. В последнем мирном 1913 году по Оби с Алтая вывезли 20 миллионов пудов товаров, в основном — зерна. Тогда же началось строительство железной дороги от Новониколаевска до Барнаула, где она разделялась на ветки до Бийска и Семипалатинска. Дорога не просто стала одной из самых успешных из построенных за частные деньги, несмотря на начавшуюся вскоре Первую мировую войну. «Алтайка» (как называли её в народе) сопровождалась архитектурным ансамблем зданий вокзалов и депо, где соединились черты «сибирского кирпичного стиля» и модерна. Узоры из кладки соседствовали с огромными окнами скруглённых и вытянутых форм, а деревянные фронтоны под кровлей украшались изящно отёсанными кронштейнами и козырьками с резьбой по дереву.
Но ещё одним свидетельством прогресса, понятным даже людям без претензий на эстетство, стал общественный туалет. По оценкам некоторых краеведов, он был первым в городе. Но и эта приятная и полезная мелочь была снесена в 2015 году при реконструкции станции, а здание вокзала утратило уникальный облик. Вопрос о будущем других частей комплекса при «Новосибирске-Южном» — водонапорной башни и четырёх одноэтажных жилых домов — пока остаётся открытым.
Железнодорожный квартал мог бы стать примером бережно сохранённого уголка исторической среды в Октябрьском районе, но шанс упущен — нарушен ансамбль. Это, кстати, не единственный пример.
Снос зданий на Красном проспекте, особенно на участке от площади Ленина до площади Свердлова — его в 1960-х даже уважительно именовали «Брод» как уменьшительное от «Бродвея» — заслуживает отдельной статьи. В оправдание факта отмечу, впрочем, что Новосибирску в одеждах Новониколаевска стало тесно в принципе с самого переименования в 1926 году. Тем более, ещё «отцы» дореволюционного города заложили столь широкий центральный проспект (от 25 до 45 метров) — значит, мечтали, что однажды на нём будут выситься здания размерами как на Невском проспекте или Кузнецком мосту. Да и местами преемственность прослеживается: была на углу Красного и Чаплыгина одинокая пельменная «Три поварёнка» — а теперь там огромный «Бутон» с десятком ресторанов и помпезный «Пупенхаус», возрождённый из пепла.
130 квартал в Иркутске. Фото: Vitaliy Pashinskiy
Мечтать не вредно: представьте, как по соседству встаёт домик Янки Дягилевой, заботливо разобранный и «переехавший» на Инскую с Ядринцевской — вместо того, чтобы оказаться за забором стройки, как сейчас. И это не то, чтобы голословные фантазии. Музей Новосибирска и НГАСУ успели подготовить проект реконструкции улицы с переносом 11 домов с других улиц, воссозданием по старинным чертежам 7 домов, реконструкцией 4 домов. Обсуждалось даже, пускать ли автомобили на историческую улицу — или вырыть под склоном холма подземный паркинг на 536 машиномест. Но в итоге улица была застроена комплексом апартаментов — и, возможно, последний кусочек Новониколаевска канул в лету.
Трамвайная подстанция — Маковского, 4
Инская, 7
И, конечно, я рассказываю гостям города про Нахаловку: как люди без денег на аренду земельного участка облепили своими халупами склоны ущелья Каменки. И верили, что их не тронут: будто бы если печь уже поставлена, то полиция не станет ломать дом. Впрочем, не полиции нужно было опасаться (она прекрасно ловила нахаловских уголовников в центре), а половодья. Придёшь домой — а дом смыло в Обь. И радуйся, что сам остался жив… А в конце улицы, на воротах усадьбы Терентьевых, сохранились петли коновязи. И с полным на то основанием можно заключить: пусть почти два десятка столетних избушек снесли, но старейшей парковкой города на Инской полюбоваться уж точно можно!
Но по соседству под ковшами экскаваторов исчез дом присяжного поверенного Жерновкова (не путать с семьёй колыванских купцов Жернаковых), одного из основателей новосибирского краеведения. Ему, сыну священника, удалось стать юристом. Избирался он и в городскую думу, где исполнял должность санитарного попечителя. С его политическими взглядами, учением «областничества», можно соглашаться или спорить. Но одно вписало его в историю города: Жерновков основал первую краеведческую организацию нашего города — Общество по изучению Сибири.
Впрочем, филиал музея в память о нём при желании можно открыть и на месте одного из магазинов на первом этаже жилого комплекса. По аналогии с «Домом да Винчи»: бывший отдел искусств областной библиотеки смотрится очень достойно на первом этаже комплекса элитных апартаментов. Были бы деньги и воля.
Новосибирск богат тем, что менялся несколько раз до неузнаваемости. Но пусть вместо мнимого выбора из двух крайностей — либо оставить всё «как есть», либо снести под ноль и строить другое здание, жители города пойдут срединным путём. И найденные новосибирцами изящные решения подтвердят истинность высокого звания «столицы Сибири» и переход города из числа молодых в зрелые. Ведь многое из того, что составляет наши поводы для гордости, тоже потребовало расчистки места.
Самый большой базар Сибири убрали ради самого большого театра Советского Союза. К старому зданию вокзала пристраивали новые корпуса — но в конце концов на его месте построили гигантский зелёный «паровоз». Во многом опередивший своё время. Но, с другой стороны, есть и «Победа» — кинозал Дворца Труда 1926 года постройки со всех сторон окружён пристройками 30-х, 60-х, «нулевых» и 10-х годов.
Единого рецепта нет. Я не встаю ни на чью сторону, а просто процитирую одного мультяшного кота: «Ребята, давайте жить дружно!»
Или переиначу мушкетёрский девиз. Когда-то на нынешней площади Свердлова высилась пожарная каланча, где этот девиз был начертан. Но в 30-х годах пожарную часть сломали — ради стройки Стоквартирного дома, самого элитного в Сибири. Город приобрёл не просто равноценную замену, но шедевр мирового уровня, отмеченный медалью Всемирной Выставки-1937 в Париже. Поэтому да возобладает разум и компромисс. Новосибирск за всех, и все за Новосибирск!
Хотите поддержать SibNOVO? Подписывайтесь на нас в телеграм
